У «нас на Прохоровской» жили и герои другого плана

В 1917 году в здании нынешней школы № 18 (Прохоровская, 46) «окопался» румынский революционный батальон Сюда, на «стрелки» с его командиром Александром Николае, приезжали руководители красных сербов Олеко Дундич и красных чехов Адольф Шипек. Этот Николае, организовавший одесско-румынскую ячейку компартии, заявлял: «Если румынское правительство объявит войну российскому пролетариату, румынский пролетариат пойдет со своим братом — российским народом».

Обещанного сколько ждут? Дождались. Через четверть века Одесса стала административным центром Транснистрии, новой заднестровской провинции Румынского королевства. Многие классифицируют румынскую оккупацию Одессы как мягкую. Но что тогда делать с мемориалом жертвам оккупации в Прохоровском сквере, который не «хочет» укладываться в эту мягкую теорию?

Любопытствующих отсылаю на улицу Запорожскую, где снимался военный фильм «Подвиг Одессы» и одесситы угощали актеров (и прежде всего героическую «тетю Груню» — Наталью Гундареву) компотом.
Если революционно-оккупационная тема вас мало трогает, забудьте про 18-ю школу. Дойдя до пересечения Прохоровской с Запорожской (бывшей Глухой), осмотритесь. Помните у Бабеля? «Вся торговля прикрылась уже на Дальницкой, и налетчики проехали на Глухую улицу к публичному дому Иоськи Самуэль-сона».

Дом этот располагался в начале Запорожской улицы, но, как и аналогичное заведение Марьи Ивановны на Запорожской, 7, не сохранился.

Зато вполне еще сохранился соседний дом — № 9.

Известно два одесских адреса Мишки Япончика: Запорожская, 9, и Богдана Хмельницкого, 23. Если вам посчастливится заглянуть в темный и мрачный двор на Запорожской (обычно он закрыт от чужих глаз черными воротами), а после этого побывать в просторном и светлом дворе с голубятней на Б. Хмельницкого, вы наверняка подумаете то же, что и я: человек, выросший в таких двух противоположных по атмосфере местах, соткан из противоречий. Доктор Джекил и Мистер Хайд молдаванского разлива Мойше-Яков (по документам — Моисей Вольфович) Винницкий, он же Миша Япончик, он же книжный Бен-цион Крик — личность более чем противоречивая. 4000 налетчиков, из которых он сколотил свою воровскую армию, его просто обожествляли. Простые смертные, как и полагается, этого «бога» почитали. И очень боялись его разодетых петухами «ангелов», когда вечерами, горланя знаменитый одесский припев «Оп-ца дри-ца, оп-ца-ца», они выползали «на дело».

Отец Короля, биндюжник (в смысле «водитель грузовой кобылы») Меер-Вольф Винницкий, слыл в городе крепким во всех смыслах хозяйственником. «Об чем думает такой папаша? Он думает об выпить хорошую стопку водки, об дать кому-нибудь по морде, об своих конях, и ничего больше».

Скорее всего, он не уклонялся от предпасхальных (видимо, ритуальных) кулачных боев между еврейскими и христианскими биндюжниками у синагоги, которая давно уже не синагога, а предприятие детского «харчування», то есть питания (Б. Хмельникого, 66). Очевидцы, благодарные зрители тех побоищ, рассказывали: «Бились они прямо на проезжей части — весело, задорно и без злобы. Особенно беззлобно дрался тщедушный, но смелый еврей-парикмахер в белом халате. Получив и от своих, и от чужих, он потом вместе со всеми принимал участие в мировой попойке в угловом трактире…»