Одесса. Приморский бульвар не за горами

Имеющий глаза да видит: Приморский бульвар не за горами. За мэрией.
Которая называлась на стыке XIX и XX веков, естественно, Думой. Как называется площадь перед нею, я полагаю, вы догадаетесь даже не с трех раз. Ну, конечно же, Думская. В те времена разгорелся здесь нешуточный скандал. К юбилею поэта, столь трогательно относившегося к Одессе, задумали поставить здесь памятник Пушкину. Однако, как рассказывает очередная одесская легенда, гласные городской Думы финансировать затею отказались. И тогда памятник был сооружен на деньги по подписке, а поставили его намеренно спиной к Думе. И написали на постаменте: «А.С. Пушкину, жители Одессы».
Не будем брать пример с бюста Александра Сергеевича — по вернемся лицом к городской Думе. Первое, что увидим, — старинная корабельная пушка на постаменте.
Тут меня, совсем юного, незнакомого с греческой мифологией, взяли когда-то на «пушку»: вишь, баба с серпом слева? А тот мужик в шлеме с крылышками справа — ее жертва. Вишь, бедняга, как сжимает в кулаке отрезанное ею богатство?

Это я сейчас знаю, что в нишах по бокам «Старой биржи» (городские власти въехали в это здание позже) стоят крестьянская Церера и деловой Меркурий — как олицетворение источников процветания города.
Остальные памятники Думской площади я уже назвал. Добавлю только, что на месте бюста Пушкина планировался все-таки памятник в полный рост (как всегда, не хватило денег).
А пушка эта — трофейная, снята с английского парохода-фрегата «Тигр». С ней связано поверье, что она снова стрельнет, как только к ней прикоснется целомудренная одесситка. В самом начале Крымской войны объединенная англофранцузская эскадра подошла к Одессе, чтобы высадить десант. Однако береговые батареи (старые пушки, и их у защитников города было в десять раз меньше, чем корабельных орудий у противника) сделать это не позволили. А когда гордость английского Адмиралтейства — паровой фрегат «Тигр» — сел на мель, огонь этих батарей принудил его к сдаче.

Уже цитируемый нами Осип Чижевич поведал на этот счет следующую дачную историю:

«В одно туманное утро садовник мой, проходя берегом моря, услышал на границе моей дачи с дачею Кортацци говор на незнакомом языке, шум от весел и колокольный звон…
Когда туман разошелся, к величайшему удивлению, показался на расстоянии от берега не более 50 саженей большой неприятельский английский пароход «Тигр». Оказалось, что пароход во время тумана наскочил на подводную скалу и врезался килем так сильно, что не мог двинуться ни взад, ни вперед… Стоя носом к берегу, с орудиями, обращенными по сторонам, неприятель не мог стрелять из них и стал производить ружейную пальбу. На предложение сдаться командир парохода отвечал отказом и, в надежде прибытия помощи, продолжал отстреливаться. Но когда с нашей стороны сделано было несколько выстрелов из легких орудий и одним из них командиру парохода Джиф-форду оторвало ноги и многих ранило, флаг был спущен, и пароход сдался… Для принятия пленных отправлены были на лодках казаки».
Вы будете смеяться, но хлебосольные одесситы так принимали пленных моряков, что те даже не захотели возвращаться в свою Англию. И я их понимаю. В самом деле, что их Пикадилли по сравнению с нашим Приморским! Биг-Бен, говорите? Тьфу. Одесские куранты, может, и поменьше размером, зато как играют! И, главное, что? Угадайте с трех нот. «Белую акацию» М. Дунаевского: Когда я пою о широком просторе, О море, зовущем в чужие края, О ласковом море, о счастье и горе, Пою о тебе я, Одесса моя!