Одесса. Молдаванка

Просто дворЕсть такая запутка, как выражается один из лучших знатоков старой Одессы Валерий Петрович Нетребский. С одной стороны, если где и сохранился дух той Одессы, то в двориках Молдаванки. А с другой стороны, всем известный одесский пофигизм на Молдаванке как-то не прижился.

Майданы, революции, смена властей и политических ориентации никогда особенно не затрагивали душу и бизнес одессита. Если хотите, у нас иммунитет на политику. После Гражданской войны, когда власть в городе переходила из рук в руки 14 раз, нам все нипочем. Исключения только подтверждают правило.

Только вот почему-то почти все эти исключения происходили на Молдаванке.

Во-первых, именно здесь во время погромов создавались отряды еврейской самообороны, куда, между прочим, в пику черносотенцам записывались не только молодые евреи Молдаванки, но и грузинские студенты Новороссийского (ныне Одесского) университета и христианские сестры милосердия из общества Красного Креста.

Во-вторых, именно на Молдаванке вспыхнуло декабрьское восстание 1960 года, участников которого прозвали потом одесскими декабристами. Стихийная заваруха началась из-за «паленой» водки, у которой была как на авиабилет до Индии цена, почти на том самом месте, где за полвека до этого законспирированный под чистильщика обуви Мишка Япончик подорвал полицейского пристава Кожухаря. Как и их благородные предшественники в 1825-м на Сенной площади Санкт-Петербурга, молдаванские «декабристы» не добились ничего, кроме репрессий. Но прецедент создали. Не здесь ли корни хорошо сегодня известного восстания в Новочеркасске 1962 года?

И это тоже МолдаванкаВозможно, на особом менталитете местных жителей сказалось то, что в золотые времена порто-франко Молдаванка, отделенная от центра (собственно, зоны беспошлинной торговли) рвом и таможенными заставами, развивалась по несколько другим законам, чем остальная Одесса.

Да и что такое закон для Молдаванки, где только на учете в полиции состояло две тысячи уголовных?! Так что все те 14 разноцветных властей вынуждены были считаться с авторитетом Мишки. Был ли он Робином Гудом? Был ли прав его «романтизатор» Бабель? Не мне судить. Время расставит все по местам, однако даже и оно не всесильно над одесским мифом, который без Молдаванки — ноль без палочки. Но разве писатель Бабель с Виноградной, химик-антифашист профессор Лопатто с Мясо-едовской или первый чревовещатель империи Донской со Степовой — это миф?
Обратная сторона пофигизма — горькая ирония, вместо слез проливающаяся в одесских анекдотах.

Впрочем, вместе с бородатыми и пейсатыми шутками уходит в прошлое «та» Молдаванка. Стареют авторы и персонажи анекдотов, ветшают и перекраиваются дворы. Но еще «старенькие дворники подметают дворики», в которых белыми флагами сушится белье. Не стесняйтесь заходить во дворы.

Успейте почувствовать атмосферу старой Одессы, пока еще живы последние «могикане», пока кризис притормозил модернизацию, пожалуй, самого колоритного района Черноморской жемчужины.

Все достопримечательности Молдаванки можно пересчитать на пальцах руки старого Рабиновича, но этот еврей один достоин целой книги. Познавательной, смешной и грустной одновременно. Будем считать наш путеводитель прелюдией к этой еще не написанной книге…

А вот еще материал для книги, которую можно назвать «Как «короли Молдаванки» помогли Фрейду». Нет, отец психоанализа не бывал в Одессе. А вот его родитель, Якоб Фрейд, — был. И даже открыл здесь магазинчик. Кажется, на паях с одесскими братьями своей жены Амалии, которая и сама до замужества успела пожить в нашем городе (училась в гимназии).

Двор, где снимался телесериал «Ликвидация»Неизвестно, предупреждали ли одесские родичи Фрейда-старшего о специфике местного бизнеса, но когда в магазин к Якобу зачастили то гонцы от Соньки Золотой Ручки, то «благородные» молдаванские налетчики с предложением «сделать крышу», этот европеец их всех отшил. Рэкетиры снова наведались. Не привыкший к таким делам австриец снова «не догнал», и в один «прекрасный» день (точнее говоря, в ночь) магазин Фрейда сгорел дотла.

Папа Зигмунда вернулся в свою благополучную Вену.
А спустя какое-то время тем же маршрутом отправился (по направлению местного психиатра Леонида Дрознеса) одесский «человек-волк» Сергей Панкеев. Нет, конечно, не в погоню за сбежавшим коммерсантом, а на прием к самому Зигмунду Фрейду. Обследовав его, Фрейд сформулировал важное для психоанализа понятие «первичной сцены».

А я так думаю: пусть там психоаналитики разбираются в нюансах менталитетов жителей разных районов Одессы, а для этого города Молдаванка была и остается «первичной сценой».