Одесса. Дюк и Потемкинская лестница

Дюк — это наше все. Пушкин, конечно, тоже, но он не только наш. А Дюк, то бишь герцог, — наш человек, оставшийся таковым даже тогда, когда он покинул Одессу, чтобы стать премьер-министром Франции. Положение обязывает: как-никак наш Дюк происходил из знатнейшего рода того самого кардинала Ришелье, которого мы все знаем по «Трем мушкетерам».

ДюкДа, первым последе Рибаса градоначальником Одессы был герцог Арман-Эммануэль София-Септимани дю Плесси де Ришелье — «щирый», то есть стопроцентный, француз, свободный, однако, от свойственной его соотечественникам легкомысленности.

11 одесских лет он вел разумную политику «не мешай и властвуй». «Не будем слишком регулировать, — говорил одесский градоначальник. — Ведь мы стоим на почве новой; время само покажет направление нашей деятельности».

И, главное, этот энергичный француз из города Бордо до конца жизни оставался патриотом Одессы. Уже будучи в Париже, Дюк ходатайствовал об учреждении в Одессели-цея (второго в Российской империи после Царскосельского), пожертвовав личную библиотеку и 13 тысяч франков.

Прошло полтора века, и возле памятника Ришелье работы Ивана Мартоса (того самого, кто «установил» Минина и Пожарского на Красной площади) студенты и школьники Одессы стали проводить «обряд гадания». В протянутую руку Дюка ставилась свеча, а по рукам пришедших ходили списки предполагаемых тем сочинений и бутылки вина… Удивительно, но процент попадания в тему посрамил бы автора теории вероятности. Кто там ее разработал, Эйнштейн? Нет, этот человек с такой одесской фамилией здесь ни при чем, ему принадлежит теория относительности.

А вот его почти однофамилец Эйзенштейн очень даже причем. Взял и снял фильм — «Броненосец «Потемкин». Для Одессы это была бомба. В каком еще городе одну из главных достопримечательностей переименовывали в честь фильма? Я про Потемкинскую (бывшую Гигантскую, Бульварную, Фельдмановскую) лестницу.

Потемкинская лестницаСобственно, лестница появилась лишь в начале XIX века. Во времена правления де Рибаса и Ришелье здесь был просто некий наклонный мост в окружении этаких висячих садов Семирамиды. Оба градоначальника прославились, помимо всего прочего, как заядлые садоводы.

Гигантскую же лестницу построили при правлении генерал-губернатора графа Михаила Воронцова. Существует легенда, что одесский начальник сделал таким образом подарок своей супруге Елизавете Ксаверьевне (музе ссыльного А.С. Пушкина). Хочется верить в такую светлую любовь к жене, но верится с трудом. Уж слишком далеко от Воронцовского дворца находится этот удивительный памятник архитектуры.

Скорее всего граф «посвятил» лестницу императору Николаю I, который собирался «вскорости» посетить Одессу. Вот и родился в 1837 году смелый, если не сказать авантюрный, проект — построить чудо-лестницу стахановскими методами за семь месяцев!

Как ни старался подрядчик Григорий Завадский, владелец левого полуциркульного здания за спиной Дюка (где впоследствии была «Санкт-Петербургская» гостиница, а ныне — ресторан «Бульвар»), получилось немножко дольше — 4 года. И дороже: в конце концов, на строительство лестницы было затрачено немногим менее 1 миллиона рублей (и это при годовом бюджете города чуть более 1,3 миллиона рублей).

Но ведь главное — результат. Постоялец той же «Петербургской» гостиницы, известный критик всего и вся Виссарион Белинский, чьему перу принадлежат слова «Лучше умереть в Петербурге, чем жить в Одессе», в письме жене все же не смог удержаться от комплиментов: «…вниз к морю ведет каменное крыльцо с большими уступами, 200 ступеней. По этой лестнице ходят купаться в море. На море корабли, суда. Вид единственный».

Вид этот, правда, с течением времени несколько изменился. Лежащая внизу улица Приморская обрезала лестницу на 8 ступеней и отрезала ее от моря; от горя и стыда лестница, построенная из зелено-серого песчаника, покраснела: в 1933 году выветрившийся песчаник заменен розово-серым гранитом.

Вы, наверное, имеете ко мне претензию. Улица обрезала лестницу, лестница покраснела — что за чушь, разве так говорят о камнях? Да. Одесситы относятся к своим символам, как к живым существам. Видите (скажут вам): рана от обстрела во время Крымской войны — ядро в постаменте Дюка — до сих пор не зажила.

После тех событий 1853-1856 годов звезда Одессы ненадолго потускнела. Военные действия на Черном море перекрыли зерновые пути из главной житницы Европы. Этим тут же воспользовались новые хлебные державы — Аргентина и Северо-Американские штаты, за независимость которых боролся, между прочим, следующий после Дюка «мэр» Одессы, тоже француз, граф Ланжерон…

Но — не хлебом единым жива Одесса. Как и прежде, город талантливых оптимистов утоляет культурный голод всего мира. Писатели, музыканты, авантюристы… Кто только не спускался по Потемкинской лестнице, чтобы сесть на пароход и… войти в историю. Как говорится, что делать, если у Одессы-мамы такие отцы-основатели. Три дня и три ночи Дюк играл в карты с помещиком Алтести(ем), которому принадлежала львиная доля земли будущей Одессы и который ни за что не хотел ее продавать. Разве что проиграть. И ведь проиграл! А Дюк и мы выиграли — даже если это всего лишь исторический анекдот.