Эйхбаумы, Бродские и другие еврейские коммерсанты

Эйхбаумы, Бродские и другие еврейские коммерсанты — выходцы из галицийского городка Броды (откуда, кстати, и предки Бабеля, а также… Фрейда), встречались через дорогу, в деловом клубе «Беседа» (Жуковского, 15а). Респектабельная «Беседа» вошла в анналы «Бандитской Одессы» благодаря сыну швейцара Павлу Криушенко, который во главе вооруженной банды терроризировал дореволюционную Одессу.
А сейчас на минутку вспомним о Блаватской и займемся анналами «Мистической Одессы». Кроме исчезнувшего дома Блаватской, я бы вписал в них сгоревший дом на Пушкинской, 23, напротив «Беседы». Странный пожар уничтожил несколько магазинов, офисы, а также галерею и одесский филиал Санкт-Петербургского института психоанализа. Еще долгое время нельзя было пройти мимо обгоревших руин: засевшие в них вороны — подлинный бич Пушкинской — буквально не давали прохода. Сейчас зданием вроде начали заниматься. Кто бы занялся «полтергейстом»?

Историкам и поклонникам фильма «Интервенция» стоит подойти к дому № 24 по Пушкинской и попробовать разобрать текст на мемориальной доске. Текст двуязычный, на русском и французском — и это, пожалуй, все, что можно понять даже при зорком глазе и дневном свете. А речь на доске этой идет о храброй и пылкой француженке-пропагандистке Жанне-Мари Лябурб, сумевшей под носом у 18 контрразведок (в том числе и французской, которая и арестовала ее, в конце концов, в марте 1919-го в этом доме) «разоружить» интервенцию в Одессе. Поговаривали, что у нее был роман с самим Лениным.