Что ж, можно и о более веселых вещах

«Вечером (16 октября 1941) в город вошли немцы. С ними были и румынские части. Когда они достигли Мясоедовской, из старой больницы пустились от них бегом на костылях раненые красноармейцы, которых не успели вывезти. Немцы их не трогали, смеялись. Потом один из этих раненых, оставшийся в живых, говорил, что самое страшное для него за всю войну был тот смех немцев». Семен Липкин. Записки жильца.
Или вот: не доходя до остановки, вы можете лицезреть (Б.Хмельницкого, 30) бывшую цирюльню того самого парикмахера Перчиковича, который «сколотил из ребят любительский духовой оркестр», как вспоминал его участник Л. Утесов.

Тем, кто прикипел душой к Молдаванке, могу порекомендовать дойти до конца улицы Б. Хмельницкого, где в предпоследнем дворе по левой стороне висит (как результат недавних криминальных разборок) украшенная цветами мемориальная доска, а в расположенном через улицу Степовую клубе железнодорожников Эдуард Багрицкий собирал на вечера одесских поэтов. До 1923 года назывался этот литкружок «Потоки», а после «наездов» властей он превратился в «Потоки Октября». Бывал здесь и Илья Ильф. Возможно, именно это место навеяло ему идею «построить» на сокровища, спрятанные в 12-м стуле, клуб железнодорожников.

А вы не задумывались, почему в Одессе еврейская больница и еврейское кладбище есть, а еврейского роддома нет? Подумайте об этом, ожидая на остановке «Еврейская больница»(т) троллейбуса № 3 или маршрутки № 233.

Правильный ответ: потому что в Одессе евреями не рождаются, евреями становятся.

Вот и наша «троечка», на ней мы доедем до предпоследней остановки («Ул. Белинского»), откуда три метра до М. Арнаутской, 3. Не правда ли, легко запомнить?
Надеюсь, вы не забыли, что по этому адресу расположен дом, где жил Валерий Ободзинский? Когда троллейбус проедет улицу Ришельевскую, обратите внимание налево, на многоэтажку гостиницы «Черное море» (остановка «Гостиница «Черное море»). В ресторане этого отеля пела совсем молоденькая Лариса Долина.