Большая Арнаутская

Задержимся у углового дома под круглым номером 100. 14 ноября 1918 года в мастерскую, которая размещалась здесь, зашли позвонить два сотрудника одесского (угрозыска. Одним из них был младший брат Остапа Бендера (то есть, конечно же, его прототипа — Осипа Шора) Натан Шор, подписывавший свои ироничные стихи псевдонимом «Анатолий Фиолетов». Больше стихов он не писал. Бандиты, которые «вели» милиционеров еще с толкучки, расстреляли их прямо в мастерской.

По Большой Арнаутской мы, наконец, и прошествуем на Молдаванку.

«Велика Арнаутська» (текст на уличном указателе, название на «мове»), а отступать некуда. Впору и нам петь «Интернационал»: украинско-арнаутско-молдавский.
К своему стыду, я так и не смог узнать, почему этот прогремевший на полмира одесский район называется Молдаванкой. По одной версии, его строили молдаване и потом разбежались по шарашкам. По другой — это из-за того, что окраинные улицы Одессы ведут в сторону солнечной Молдавии (а оттуда, надо полагать, в Рим).

А вот с арнаутами легче: на самом деле это албанцы. И не просто албанцы, а православные албанцы, которых вместе с греками и болгарами, «попавшими» под турок, приютила гостеприимная Одесса.

Случается, гостеприимство боком выходит. Бабелю виднее: ведь именно на Большой Арнаутской «слободские громилы били… евреев».
А что вы скажете про Сашку-музыканта из купринского «Гамбринуса»? Во время погрома он потерял единственное родное существо. На его глазах собачку Белиньку размозжили о плиту тротуара! Я недаром вспомнил про грустного скрипача из легендарного бара. По рассказам старых музыкантов, Александр (Сендер) Певзнер (подлинные ФИО Сашки) жил на Молдаванке, на улице Садиковской в доме № 40. И мы сейчас туда отправимся.