Ах, Черное море, Ах, греческий парус! Ах, Черное море, Вор на воре…

Это написал Эдуард Багрицкий, одесский поэт, записавшийся после революции в «народную милицию». Если смотреть лицом на «Фанкони», то отсюда до его поста — один квартал направо Сугол Екатерининской и Дерибасовской).

А если стать к «Фанкони» спиной, то на противоположном углу Екатерининской и Ланжероновской вы увидите еще один банк. Плюс прокуратура и пара кафешек. Угадайте, что было здесь до эпохи исторического материализма. Нет, слава богу, не ЧК. В начале XX века была популярна пародия на авиатора Сергея Уточкина, вернувшегося из Египта: «Было время, когда я летал только от «Фанкони» к «Робина». Теперь я летаю даже над Хеопсовой пирамидой».

Кондитерская француза Поля Робина (современный адрес этого здания: Ланжероновская 24/ Екатерининская, 12) ничем не уступала заведению итало-швейцарца Фанкони. Этим она была обязана не только удачному месту и оригинальной кухне, но и шахматам.

На успех кафе Робина работал и рекламный гений самого мсье Робина.. Открывая свое заведение, он усадил перед ним на рыжую кобылу… модного дирижера Давингофа — в одном нижнем белье.

Креатив в рекламе был свойствен одесситам 100 лет назад. Как-то «Одесские новости» напечатали интригующую рекламу «КООПЕРАТИВ ИДИОТОВ. Запись продолжается». Оказалось, таким оригинальным образом пиарил свою новую постановку театр миниатюр «Фарс», в смутное время веселящий публику в этом же доме на Ланжероновской, 24.

Ну, хватит веселиться, возвращаемся к нашим друзьям, «забытым» в Горсаду. Направимся мы туда по улице Ланжероновской, где что ни дом, то нотариальная контора, юридическая фирма или (для разнообразия) служба по переводу и апостилю. Вот на месте одного такого бюро по переводам на Ланжероновской, 28, в начале 1910-х годов размещался «Веселый театр», а когда бахнула «Аврора» и народ побежал — одесско-московское кабаре «Пель Мель». Ненадолго: в конце марта 1919 года помещение кабаре, как и многих других театров, было реквизировано под госпиталь. А ля гер ком а ля гер — на войне, как на войне. Впрочем, кажется, эта фраза в переводе не нуждается. А вот насчет «Пель Меля» можно пофантазировать.

Если рассматривать Екатерининскую как ось симметрии, то зеркальным отображением кабаре будет Дом Навроцкого (Ланжероновская, 8) у Оперного. В приснопамятные времена на его месте был лучший в городе ювелирный магазин Карла фон Меля, составная часть торгового комплекса Пале-Рояля. Та история, которую прокрутила с ювелиром Сонька Золотая Ручка, достойна не то что кабаре, а целой оперы…
Неузнанная авантюристка посетила ювелира, назвавшись супругой почтенного доктора. Выбрав товарна крупную сумму, Сонька объяснила, что у нее сейчас таких денег нет, и предложила поехать за ними к ее якобы мужу. Бедняга Мель, оставшись наедине с доктором (психиатрии), долго пытался получить свои деньги, а доктор, в свою очередь обманутый Сонькой, решил, что перед ним помешанный супруг недавней посетительницы. «Представляете, доктор, — со слезами на глазах поясняла психиатру «госпожа фон Мель». — Мой Карл, он совсем дошел до ручки. Каждого встречного он принимает за своего покупателя или должника и требует денег, много денег, неизвестно за какие проданные драгоценности. Можно я как-то пришлю его к вам? Только обещайте, что вы не выдадите меня».
Что я вам еще скажу «за то кабаре»? Чувство юмора побеждает: от-
грохотала Гражданская война, и в этом помещении «завелись» писатели литобъединения «Юголеф», которые свою писательскую столовую называли просто и коротко «РОЖ», то есть Работа, Отдых, Жратва. А потом была Великая Отечественная. А потом — снова театр, на сей раз юного зрителя…
Ланжероновская выводит нас опять на Гаванную, к «корням» Горсада. В сам Горсад возвращаться я смысла не вижу. Позвоним нашим -пусть выходят сюда, на угол Ланжероновской и Гаванной. И мы вместе начнем третью, заключительную часть нашего Большого Одесского Приключения…