А что вы скажете про дом № 19 по улице Пастера?

А что вы скажете про дом № 19 по улице Пастера? Так я вам сам скажу. В этом длиннющем сквозном дворище снимали самую знаменитую сцену погони из «Зеленого фургона». Это когда милиционер Володя Патрикеев (прототип котоpoгo — Евгений Катаев, хорошо нам известный под литературным псевдонимом Петров) ловит вора Красавчика (в жизни — Александр Козачинский, друг Петрова и автор «Зеленого фургона»).

На противоположной стороне улицы (Пастера, 44), где блестит золотом бутик, — еще один одесский адрес Бунина. Здесь, в доме тестя-издателя, Иван (по-домашнему Ян) прожил свой первый и последний год с Анечкой Цакни.

Что-то давно мы не вспоминали Бабеля. Вспомним, подождите. Вот сейчас только перейдем Дворянскую, остановимся на минуточку возле дома отца и сына Липы (Пастера, 52) и их семейной типографии «Народний стяг», где издавались украинские книги и журналы: и Юрий, и Иван Липа были литераторами и политиками. Во время Директории старший из них даже стал министром «культов и вероисповеданий», а позже возглавлял Минздрав УНР (Украинской Народной Республики).

Кстати, насчет здоровья (заодно и Бабеля). Одни лечат, другие калечат. Последнее относится вот к этому дому под № 56.
В 1920-х годах здесь размещался губрозыск, куда привели однажды печально известного Мойшу «Кай-лыча» Окса, бессменного «ректора» воровской академии на Виноградной (теперь эта улица носит имя Бабеля). Старый вор поначалу артачился: «Я ж уже не работаю, какой работа для Мойша Оке, если теперь не клиент, а цельный голодранец». Но позже сдался: «Могу что-то поговорить, только заберите этот очкарик». В углу, за спиной следователя, сидел… Бабель. Бывал в этих стенах и сотрудник в ту пору Мангеймского (немецкая колония под Одессой) угрозыска Женя Катаев (ну да, Евгений Петров).

Ныне в этом доме — студенческая поликлиника и штаб-квартира одесской компартии. Судя по стильным «чегеварным» граффити на стенах во дворе, идеи коммунизма разделяют не только пенсионеры.

А напротив губрозыска, на Пастера, 29, был театр «Колизей», где выступала любимица Одессы Иза Кремер (ее песню «Под знойным небом Аргентины» напевали Остап Бендер и его печатная машинка с турецким акцентом: «…гдэ нэбо южноэ так синэ, гдэ жэнщины как на картинэ»). И молодой Ледя Утесов пел в «Колизее» про бабушку, которая «мечтает снова пережить налет» «на Дерибасовской угол Ришельевской».

Долгая и полная всякими историями улица Пастера венчается Реформатской церковью. Рядом с этим величественным зданием, в доме на Пастера, 60, располагался в 1919 году особый отдел 3-й армии, куда занесла нелегкая Михаила«Япончика» Винницкого. И еще более нелегкая заставила его заикнуться насчет формирования из своих мальчиков красноармейского отряда.

С другой стороны, наверное, у Мишки не было выбора: во главе особого отдела стал большевик еще дореволюционной закалки Федор Фомин, объявивший преступному элементу настоящую войну, тактику которой повторил «маршал Победы» Г Жуков, — бандитов ликвидировали на месте преступления без суда и следствия. Вот Япончик и пошел на хитрость, не став дожидаться единственно возможного конца антибандитской войны.

На этом (углу Пастера и Преображенской) можно было бы и закончить наш уголовно-литературный маршрут: и так прошлись достаточно. Но любопытство сильнее усталости, не правда ли? Ведь интересно же, как гражданка Лебедева совместно с доблестной милицией ликвидирует банду «Черная кошка»? Или — как Паустовский ушел от налетчиков? А как Блаватская предлагала свои экстрасенсорные услуги полиции, хотите узнать?

Не все сразу. Тех, кого заинтересовали медиумические способности Паустовского и Блаватской, попрошу обождать в Горсаду (на противоположной стороне Преображенской). Можете перекусить в одной из многочисленных здесь кафешек. Или просто посидите на скамеечке, полистайте наш путеводитель, найдите «Маршрут бандитско-богемный» и предвкушайте.